Роль иерархов и пастырей Великого Новгорода в духовном окормлении народов Финляндии и Скандинавии

Епископ Гатчинский АМВРОСИЙ, ректор СПбПДА

Доклад на IV Сретенских чтениях в г. Хельсинки 8 февраля

       Свой краткий по объему доклад я хотел бы посвятить вопросу архипастырского и пастрыского попечения иерархов и клириков Великого Новгорода о православной пастве в Финляндии и других странах Скандинавского региона. Данный вопрос ранее не рассматривался в церковно-исторической науке в качестве отдельного, но, несомненно, заслуживает самого внимательного изучения и осмысления.

       Отмечаемый юбилей 1150-летия летописного упоминания Великого Новгорода неразрывно связан как с просвещением светом христианства всего региона Северной Европы, так и с вопросом духовного попечения новгородских иерархов и клириков о многоязычной православной пастве этого общирного региона.

       Архиерейская кафедра Великого Новгорода существовала с глубокой древности и епископы пребывали на ней с 992 года. Первым из них значится Иоаким Корсунянин (992-1030).

       В то же самое время территория нынешней Финляндии представляла собой весьма малонаселенное место: бóльшая её часть, лежащая севернее линии нынешних городов Пори — Тампере — Миккели, фактически оставалась незаселённой, если не считать кочевавших там малочисленных племён лопарей (саамов). Что же касается предков нынешних финнов, то им принадлежал лишь юг страны: на юго-западном побережье проживало племя сумь (suomi), внутренние области южной Финляндии населяло более многочисленное племя емь (hame). Из слияния этих племён впоследствии и сложился единый финский народ.

       Разумеется, никакого собственного государства эти народности не имели. Зато, как и многие другие варварские племена, тогдашние финны осуществляли набеги на владения более развитых соседей. Недаром само слово «фин» или «фен», как называли их в Западной Европе, по-кельтски означает «воин». Как правило, сумь совершала грабительские набеги на земли Швеции, племя же емь — на русские земли, подвластные Великому Новгороду. «Приидоша Емь и воеваша область новгородскую», — такие записи нередко встречаются в русских летописях. Впрочем, обычно подобные нападения заканчивались разгромом вторгшихся отрядов племени еми, после чего следовали ответные меры новгородцев.

       Для вразумления беспокойных соседей новгородцы не стеснялись использовать единственно понятный в то время язык - язык силы. В 1042 году сын Ярослава Мудрого князь Владимир Ярославич ходил войной на племя еми. Поход окончился победой, емь была обложена данью. Весной 1123 года новгородцы во главе с князем Всеволодом вновь воевали с емью и победили её.

       Любопытно отметить, что в противовес западным народам, осуществлявшим вместе с захватом новой территории и насильственную христианизацию покоренный племен, древние новгородцы сохраняли на подчинённой территории традиционный уклад жизни, местную племенную администрацию, ограничиваясь лишь сбором небольшой дани. В составленной в 1220-х годах Генрихом Латвийским «Хронике Ливонии» прямо говорится об этой особенности новгородской политики: «Есть обычай у королей русских, покорив какой-либо народ, заботиться не об обращении его в христианскую веру, а о сборе [с него] дани и денег».

       В рамках католической экспансии в земли Финляндии к концу второго десятилетия XIII века отыскался подходящий кандидат на пост финляндского епископа. Им стал бывший каноник Упсальского собора англичанин Томас. Новый епископ сразу же проявил себя: одновременно с укреплением шведской власти над сумью епископ Томас начал вести достаточно агрессивную католическую пропаганду среди еми. Под его руководством шведские миссионеры хоть и с трудом, но сумели склонить большую часть этого финского племени, в первую очередь, правящую верхушку, к принятию католичества.

       Чтобы обезопасить от шведского католического влияния прилегающие к земле еми западные области Карелии, новгородский князь Ярослав Всеволдович в 1227 году при посредстве епископа Великого Новгорода Иоанна Попина (1110-1129) совершил массовое крещение корелы в Православие. Это было одно из немногих примеров массового крещения целого народа, о котором летописи не оставили свидетельств, что оно сопровождалось явного противления крещаемых. Следует предположить, что племя корел, привыкшее к ненасильственной духовно-религиозной политике Великого Новгорода, смогло за прошедшие столетия уже достаточно близко познакомиться с Православием, чтобы оно не вызывало у корел какого-либо отторжения в связи с массовым Крещением.

       Во время крестового похода 1249 г. шведы тем не менее захватили земли племени емь, что привёло к установлению непосредственной границы между шведскими католическими владениями и западной православной Карелией — частью основной территории Новгородского княжества. На данном этапе истории завершилось формирование конфессиональных общностей на Севере Европы: в сферу архипастырской заботы Великого Новгорода вошла обширная территория Карелии попечение о которой осуществлял святитель Нифонт (1130-1156) (позднее прославленный в лике святых Русской Православной Церковью), а также многие другие Великоновгородские архиепископы.

       Сам Великий Новгород стал местом, где многочисленные скандинавы принимали Православную веру и укреплялись Таинствами Церкви Христовой. Наиболее видной фигурой в этом плане является шведская принцесса Ингигерд (Ingegärd) (святая Анна Новгородская). По мнению некоторых исследователей, принцесса Ингигерд приняла Святое Крещение в 1008 году вслед за своим отцом шведским королем Олавом Щётконунгом, а совершителем Таинства называют епископа Шведского Тургота, вызванного королем Олавом из Бремена. Хотя Крещение принцессы Ингигерд произошло во время, когда Церковь еще не была разделена на Западную (римо-католическую) и Восточную (Православную), тем не менее, на Руси принцесса Ингигерд известна с новым, уже греческим именем - Ирина, что, по нашему мнению, может быть связано с её Крещение именно в Новгороде, после замущества, произошедшего в 1016 году, когда она была обручена с новгородским князем Ярославом Владимировичем (Мудрым). На Новгородской кафедре в то время пребывал греческий епископ Иоаким Корсунянин (992-1030), который, вероятно, и нарек в Крещении шведскую принцессу Ингигерд греческим именем Ирина (мирная). Епископ Новгородский Иоаким совершил и венчание принцессы Ирины и князя Ярослава Владимировича в новгородском соборном храме.

       Несомненно личному влиянию княгини Ирины и семейным узам нужно приписать установление мирных и дружественных связей Руси с королями и народами Швеции и Норвегии, которые особенно окрепли после ее вокняжения на Руси. В 1037 году в честь ангела святой княгини был построен в Киеве близ Софийского собора первый женский Ирининский монастырь (с ее именем также связано начало строительство храма святой Софии Новгородской). Княгиня Ирина была матерью многочисленного семейства (всё её дочери, Крещеные и воспитанные в Православии в Великом Новгороде были отданы за представителей европейских королевских династий). Кроме собственных детей, святая княгиня Ирина имела материнское попечение и о детях-сиротах - сыновьях английского короля Эдмунда - Эдвине и Эдуарде и малолетнем сыне норвежского короля святого Олафа – королевиче Магнусе. Вероятней всего, что прожившие в Великом Новгороде отпрыски королевских династий из Северной Европы также были Крещены в Православие епископом Новгородским Иоакимом Корсуняном или епископом Новгородским Лукой Жидятой (1035-1059). Овдовев, княгиня Ирина приняла монашеский постриг с именем Анна и скончалась 10 февраля 1050 года. Прославленная своим благочестивым житием святая Анна Новгородская - первая женщина шведского происхождения, причисленная Русской Православной Церковью к лику святых.

       Необходимо отметить, что креститель Норвегии святой Олаф Харальдссон (995-1030) с 1028 по 1030 гг. проживал в Великом Новгороде и будучи уже просвещенный светом Христовой веры, духовно окормлялся у епископа Новгородского Иоакима Корсуняна, посещая богослужения и сподобляясь Святых Христовых Тайн в соборе и церквах Великого Новгорода. Именно с Новгородом связано и одно из певых чудес, произошедших по молитвам св. Олафа: у одной знатной вдовы заболел сын, в горле которого образовался огромный нарыв, угрожавший жизни ребенка. Считали, что дни отрока уже сочтены. Его мать обратилась к княгине Ирине за помощью, так как была с ней знакома и показала ей мальчика. Княгиня сказала убитой горем женщине, чтобы та шла к конунгу (королю) Олафу и попросила его коснуться рукой больного горла ребенка. Та поступила как ей указала княгиня. Король Олаф тем не менее отказался совершить просимое, сославшись, что он не лекарь и посоветовал женшине обратиться к врачам. Безутешная женщина сослалась, что обратиться за помощью к конунгу Олафу по совету княгини Ирины. Тогда конунг Олаф прикоснулся к опухшему горлу мальчика и тот чуть приоткрыл рот в который король вложил часть св. Антидора, взятого им в соборной церкви и размоченного в святой воде на собственной ладони. К удивлению матери мальчик смог проглотить святой хлеб в связи с чем боль в горле моментально прошла и через несколько дней ребенок был совершенно здоров.

       Также в одной из саг повествуется, что князь Ярослав настойчиво предлагал королю Олафу навсегда остаться в славянских землях и принять на себя княжение области Вульгария (Волжская Булгария). Так как Волжская Булгария еще не была просвещена светом Христовой веры, епископ Новгородский Иоаким Корсунянин уговаривал св. короля Олафа принять на себя жребий просвещения тнародов, проживающих там, обещая послать с ним священников и миссионеров из Великого Новогорода. Тем не менее король Олаф принял решение вернуться в Норвегию, где в 1030 году принял мученический венец. После мученической кончины святого короля Олафа Харальдссона в силу многочисленности чудес, происходивших от его нетленного тела, он был прославлен Церковью в 1031 году в лике святых мучеников, а храмы в честь него были воздвигнуты в Великом Новгороде, Старой Ладоге при епископе Новгородском Луке Жидяте (1035-1059), а также в Константинополе. В «Норвежской книге проповедей» с именем св. короля Олафа отмечено одно из чудес, произошедших в Великом Новгороде: «Случилось однажды в Гардах (скандинавское название Руси) на востоке, что загорелось в торговом городе, который называется Хольмград (скандинавское название Новгорода), и казалось, что сгорит весь город. И побежали все люди, полны страха, к одному священнику, который звался Стефан. Он служил в церкви святого Олафа. Хотели жители города испытать в такой великой беде помощь и могущество святого Олафа конунга и так проверить рассказы других людей, и, как только священник услышал их желание и просьбу, он схватил изображение того доброго господина и обратил против огня. И огонь не пошел дальше того места, где он начался, и так была спасена большая часть города» (Цитировано по Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия. С.45)

       В балтийском море около шведского побережья находится о. Готланд, который в далекие времена был центром тесных культурных, религиозных и торговых связей между новгородцами и жителями Северной Европы. Готланд был в то время самостоятельной торговой державой, у которой были тесные связи с Великим Новгородом, а также Киевом и Смоленском. В XII - XIII вв. на Готланде и Сигтуне (столице Швеции) появились русские торговые люди. В самом же Великом Новгороде был расположен своего рода торговый квартал готландцев – Гутагерден (Gutagerden). В этот комплекс входили жилые дома, склады для хранения товаров, а также своя церковь, посвященная в честь святого короля Олава (Улафа). В столице же о. Готланда, г. Висбю у новгородских купцов был также свой квартал. Двор русских торговцев располагался в восточной части центральной площади Висбю и примыкал к православному храму в честь свт. Николая Чудотворца. Фундамент храма XIII-XVI вв. с окружавшими его более чем 30 захоронениями были найдены при археологических раскопках в 1970-х годах. Вероятно, есть среди этих захоронений и останки новгородских священников, совершавших свое служение в русском храме на о. Готланд.

       Дом, построенный позже в XVII веке на руинах русской церкви в честь свт. Николая, по сегодняшний день носит имя «Русский Двор», а примыкающий к нему переулок называется «Русский переулок». Современные паломники имеют обычай посетить руины русского храма, пропеть около них тропарь святителю Николаю и возгласить вечную память православным предкам, которые здесь почивают, ожидая общего Воскресения. Для православных паломников Готланд интересен и многими другими памятниками, свидетельствующими о восточном, православном влиянии на историю этой некогда самостоятельной торговой державы. В нескольких из 93-х средневековых храмов острова сохранились фрески новгородских мастеров и искусно высеченные из камня крестильные купели с византийскими мотивами.

       В документах XVI века сохранились свидетельства об особых миссионерскиз трудах в Карелии со стороны архиепископа Новгородского Макария (1526-1542). В 1534-1535 гг. архиепископ Макарий в своем циркуляре «ко всем игуменам, священникам и причтам в областях чудских, ижорских и карельских, Ореховских и иных от Ингерманландии до Лапландии» посылал своего домового иеромонаха Илию для двукратного миссионерско-ревизионного объезда областей и погостов с целью искоренения языческих суеверных обычаев и восстановления православной церковной обрядности. Упорных и непослушных знахарей местные священники должны были отдавать под охрану сопутствующих иеромонаху Илие двух боярских детей для доставления их в Великий Новгород на суд епископский и гражданский. Преосвященный архиепископ Макарий побуждал карельских священников тщательно совершать крестные ходы и другие обряды.

       Преемник архиепископа Макария архиепископ Новгородский Феодосий (1542-1551) снова подтверждал своим циркуляром от 15 января 1543 года необходимость совершения крестных ходов в Карелии. По исследованию финского историка Салениуса И. М. в XVI столетии на территории Карелии было более 35 православных приходов, а по сведениям самого архиепископа Новгородского Макария – около 50-ти так как уже при нем, некоторые приходы были разделены на несколько самостоятельных.

       В XVII веке на территории Швеции православное присутствие было закреплено благодаря заключенному между Россией и Швецией в 1617 году мирному договору в г. Столбове (близ г. Тихвина). В соответствии с 15-й статьей Столбовского мирного трактата, русским купцам позволялось «в его королевского величества Свее, в Стекольне (Стокгольме.) и в Выборге торговые дворы имети и по своей вере пение и веры своей строенье вольно им по тем же дворам в своих хоромах имети».

       В «Описании трех путей из России в Швецию», составленном архиепископом Холмогорским и Важеским Афанасием (Любимовым) в 1701 году мы встречаем несколько строк, посвященных описанию «Русского Гостиного двора» в г. Стокгольме: «Ради приезда русских купеческих людей построен гостиный двор каменной великой, посреде его поставлена часовня, каменная великая, в ней поставлены святыя иконы. И во время купечества летним временем к той часовне посылаюца из Великого Новаграда иерей с клирики и служат в той часовне вечернее и утреннее славословие и часы и всякия нужныя христианам исполняют потребы, яже ко спасению». (Верюжский В. Афанасий, архиепископ Холмогорский. Его жизнь и труды. — Спб., — 1908. — С.656-665).

       В трудах П. М. Майкова есть также одно из самых ранних упоминание имени священника, который приезжал в г. Стокгольм из Великого Новгорода: «До учреждения Российской миссии в Стокгольме посылались к тамошней церкви православные священники из Новгорода. Известно, что в 1651 году на русском дворе имелся молитвенный анбар и тут же проживал приехавший в июле месяце с торговыми людьми новгородский поп Емельян». (Майков П. М. Иван Иванович Бецкой. Опыт биографии. – СПб., – 1904.) Священники, присылавшиеся в г. Стокгольм священнодействовали по благословению митрополита Великоновгородского и Великолуцкого Никона (Минина) (1649-1652).

       Совершенно очевидно, что Великий Новгород, бывший на протяжении многих столетий одним из крупнейших православных центров Северной Руси, канонически заботился о всех миссионерских территориях, находящихся к северу от границ Русского государства. Иерархическая зависимость православных приходов на Готланде и в Стокгольме от Новгородской епархиальной власти подтверждается также фактом передачи древнейшей части стокгольмского церковного архива в Новгородскую Духовную Консисторию.

       Жители Датского Королевства также имели возможности соприкасаться с православной традицией Руси, так как «из Дании ходили в Острогард Руссии» (Острогард – одно из скандинавских названий Новгорода). Об этом под 1070-ми гг. упоминается в «Хрониках» Адама Бременского (Свердлов М. Б. Известия о русско-скандинавских связах в хронике Адама Бременского // Скандинавский сборник. – XII. – Tallinn. – 1967). Позднее в Дании также возникли торговые представительства купцов из Великого Новгорода, которые, несомненно, тоже духовно опекали священнослужители, посылаемые Великоновгородскими архиепископами для окормления своей заграничной паствы. Есть также сведения и о духовных связях Великого Новгорода с Исландией, а также о пребывании исландцев в составе дружины Новгородских князей.

       В своем кратком докладе я лишь схематично обозначил роль и значение отдельных иерархов Великого Новгорода в духовно-пастырском попечении о нуждах народов, проживающих и несущих свое служение на территории Фенноскандии. Более подробные исследования этого малоизученного вопроса – будущая задача историков Церкви и скандинавистов.

       Следует отметить, что на протяжении веков Великий Новгород и его иерархи никогда не оставались безучастными к духовным нуждам как русских, проживающих в странах Скандинавии, так и скандинавов, карелов, финнов, ижорцев и саамов, населяющих северные области Русского государтсва. Забота об их духовном возрастании, о сохранении в чистоте Православной веры, благочестии и нравственном совершенствовании на протяжении столетий были одной из забот архиепископов Великого Новгорода и новгородского духовенства. Вечная им и благодарная память!

  фото: Николай Донец